Если в далеком прошлом выживание у хищников зависело от остроты когтей, то у человека — от способности группы действовать как единое целое. Зима всегда была периодом максимального стресса: холод, дефицит еды, социальная изоляция, все это могло привести к распаду общины. Праздники
возникли как механизм социального клея, принудительно активирующие совместную деятельность. Этот механизм работает через синергию ритуалов, музыки и совместной трапезы. Когда мы следуем знакомым с детства праздничным сценариям, наш мозг получает сигнал безопасности. Структурированный ритуал снижает уровень гормона стресса, который зимой и так завышен из-за короткого светового дня.
Работает это так: в новогоднюю ночь мозг буквально
затапливает нейрохимический коктейль из окситоцина, дофамина и эндорфинов. Окситоцин, который часто называют гормоном привязанности, выступает главным героем праздника. Его уровень резко подскакивает от простых объятий и даже от группового пения. Его действие не ограничивается приятным теплом в груди, ведь он еще блокирует тревогу, потому что во время праздника восстанавливаются социальные связи даже после долгих конфликтов.
Дофамин же
вступает в игру, когда мы обмениваемся подарками или садимся за праздничный стол. Это система вознаграждения, которая заставляет нас ценить моменты единения. Интересно, что акт дарения или благодарности
активирует эти пути даже сильнее, чем получение подарков. В итоге формируется петля положительной обратной связи: мозг «понимает», что быть частью группы выгодно и приятно.